Неточные совпадения
У ночи много звезд прелестных,
Красавиц много на Москве.
Но ярче всех подруг небесных
Луна в воздушной синеве.
Но та, которую не смею
Тревожить лирою моею,
Как величавая луна,
Средь
жен и дев блестит одна.
С какою гордостью небесной
Земли касается она!
Как негой грудь ее полна!
Как томен взор ее чудесный!..
Но полно, полно; перестань:
Ты заплатил безумству дань.
Зато любовь
красавиц нежных
Надежней дружбы и родства:
Над нею и средь бурь мятежных
Вы сохраняете права.
Конечно так. Но вихорь моды,
Но своенравие природы,
Но мненья светского поток…
А милый пол, как пух, легок.
К тому ж и мнения супруга
Для добродетельной
женыВсегда почтенны быть должны;
Так ваша верная подруга
Бывает вмиг увлечена:
Любовью шутит сатана.
Первый тост был выпит, как читатели, может быть, и сами догадаются, за здоровье нового херсонского помещика, потом за благоденствие крестьян его и счастливое их переселение, потом за здоровье будущей
жены его,
красавицы, что сорвало приятную улыбку с уст нашего героя.
Хозяина не было; встретила их
жена, родная сестра Платонова, белокурая, белоликая, с прямо русским выраженьем, так же
красавица, но так же полусонная, как он.
Много
красавиц в аулах у нас,
Звезды сияют во мраке их глаз.
Сладко любить их, завидная доля;
Но веселей молодецкая воля.
Золото купит четыре
жены,
Конь же лихой не имеет цены:
Он и от вихря в степи не отстанет,
Он не изменит, он не обманет.
Там была до невозможного обнаженная
красавица Лиди,
жена Корсунского; там была хозяйка, там сиял своею лысиной Кривин, всегда бывший там, где цвет общества; туда смотрели юноши, не смея подойти; и там она нашла глазами Стиву и потом увидала прелестную фигуру и голову Анны в черном бархатном платье.
Дважды в неделю к ней съезжались люди местного «света»:
жена фабриканта бочек и возлюбленная губернатора мадам Эвелина Трешер, маленькая, седоволосая и веселая
красавица;
жена управляющего казенной палатой Пелымова, благодушная, басовитая старуха, с темной чертою на верхней губе — она брила усы; супруга предводителя дворянства, высокая, тощая, с аскетическим лицом монахини; приезжали и еще не менее важные дамы.
Начав поздравлять Лопухова с
женою, такою
красавицею, она опять разгорячилась: «Нет, мы должны праздновать вашу свадьбу»; велела подать завтрак на скорую руку, подать шампанское, Верочка была должна выпить полстакана за свою свадьбу, полстакана за свою мастерскую, полстакана за саму Жюли.
Действительно, мелкие чиновники в департаменте говорили, что начальник отделения, у которого служит Павел Константиныч, стал благосклонен к нему, а начальник отделения между своими ровными стал выражать такое мнение, что ему нужно
жену хоть бесприданницу, но
красавицу, и еще такое мнение, что Павел Константиныч хороший чиновник.
— Это уж вовсе, вовсе не обо мне, — говорит светлая
красавица. — Он любил ее, пока не касался к ней. Когда она становилась его
женою, она становилась его подданною; она должна была трепетать его; он запирал ее; он переставал любить ее. Он охотился, он уезжал на войну, он пировал с своими товарищами, он насиловал своих вассалок, —
жена была брошена, заперта, презрена. Ту женщину, которой касался мужчина, этот мужчина уж не любил тогда. Нет, тогда меня не было. Ту царицу звали «Непорочностью». Вот она.
Он осторожно поцеловал ее в то место на шее, где пояском проходила у нее такая аппетитная складка, и на мгновение
жена опять показалась ему русской
красавицей.
По его рассказу,
жена у него была
красавица и он очень любил ее, но как-то раз, повздорив с ней, он поклялся перед образом, что убьет ее, и с этого времени до самого убийства какая-то невидимая сила не переставала шептать ему на ухо: «Убей, убей!» До суда он сидел в больнице св.
Это была дама, лет сорока пяти (стало быть, весьма молодая
жена для такого старого старичка, как ее муж), бывшая
красавица, любившая и теперь, по мании, свойственной многим сорокапятилетним дамам, одеваться слишком уже пышно; ума была небольшого, а знания литературы весьма сомнительного.
Жена у Полуянова умерла через год после свадьбы Серафимы, а через год он с пьяных глаз женился на
красавице Харитине, вернее сказать — она сама высватала его.
Заживу теперь с молодой
женой — не стыд будет в люди ее показать, такую
красавицу, такую разумницу!..
— Задаст тебе копоти эта святая! Нет, друг любезный! в нашем звании обзаводиться
женой, да еще
красавицей — не приличествует!
— А вот как, — молвила Никитишна. — Вы, девицы, хоть не родные сестрицы, зато все
красавицы. И вас не три, а целых семь вкруг меня сидит — Груню в счет не кладу, отстала от стаи девичьей, стала мужней
женой, своя у ней заботушка… Вот и сидите вы теперь, девицы, в высоком терему, у косящата окна, а под тем окном Иван-царевич на коне сидит… Так, что ли?
— Хорошая невеста, — продолжал свое Чапурин. — Настоящая мать будет твоим сиротам… Добрая, разумная. И
жена будет хорошая и хозяйка добрая. Да к тому ж не из бедных — тысяч тридцать приданого теперь получай да после родителей столько же, коли не больше, получишь. Девка молодая, из себя
красавица писаная… А уж добра как, как детей твоих любит: не всякая, братец, мать любит так свое детище.
Несметные сокровища, людской почет, дом полная чаша, а под боком жена-красавица, краше ее во всем свете нет…
"Выкупила"его (не совсем с бескорыстной целью) известная всему Петербургу"генеральша"(вдова адмирала) Бибикова, мать
красавицы Споровой, ставшей
женой В.В.Самойлова.
И я в следующий сезон не избег того же поветрия, участвовал в нескольких спектаклях с персоналом, в котором были такие силы, как старуха Кони и
красавица Спорова (впоследствии вторая
жена Самойлова). Ею увлекались оба моих старших собрата: Островский и Алексей Потехин. Потехин много играл и в своих пьесах, и Гоголя, и Островского, и сам Островский пожелал исполнить роль Подхалюзина уже после того, как она была создана такими силами, как Садовский и П.Васильев.
Сегодня в четыре часа после обеда Петр Лукич отправил в дом покойной
жены свой ветхий гардероб и книги. Сегодня же он проведет первую ночь вне училищного флигеля, уступая новому смотрителю вместе с местом и свою радость, свою
красавицу Женни.
Женившись, как мы видели, единственно из чувства оскорбленного самолюбия, князь Владимир естественно не мог питать и не питал к своей молодой
жене никакого чувства, кроме жажды чисто животного обладания
красавицей.
Брат же его, Дмитрий Павлович, служивший в молодости в гусарах и кутивший, что называется, во всю ширь русской натуры, уступил даже часть своего родового именья своему расчетливому братцу за наличные, увлекся, когда ему было за пятьдесят и он был полковником, во время стоянки в Варшаве, безродной
красавицей полькой, женился на ней, и, едва сохранив от своего громадного состояния несколько десятков тысяч, после четырех лет роскошной жизни уже с
женой, вышел в отставку и приехал с ней и четырехлетней дочкой Маргаритой в Т., где купил себе одноэтажный деревянный домик, записался членом в клуб и стал скромным семьянином и губернским аристократом.
Красавицу девушку, которая из княжны Шестовой превращается в
жену кандидата прав Маргариту Дмитриевну Гиршфельд, и более ничего.
Около полугода со времени женитьбы этот страшный кошмар наяву, казалось, совершенно оставил его — он забыл о прошлом в чаду страсти обладания красавицей-женой, но как только эта страсть стала проходить, уменьшаться, в душе снова проснулись томительные воспоминания, и снова картина убийства в лесу под Вильной рельефно восставала в памяти мнимого Зыбина, и угрызения скрытой на глубине его черной души совести, казалось, по временам всплывшей наружу, не давали ему покоя.
Дом блестящего полковника Абреева находился на Литейной; он взял его за
женой, урожденной княжной Тумалахановой. Дом прежде имел какое то старинное и азиатское убранство; полковник все это выкинул и убрал дом по-европейски.
Жена у него, говорят, была недальняя, но
красавица. Эту прекрасную партию отыскала для сына еще Александра Григорьевна и вскоре затем умерла. Абреев за
женой, говорят, получил миллион состояния.
Его дом был полная чаша, а
жена,
красавица с седыми кудрями, положительно закормила меня.
Жена содержателя кондитерской, грека Николая Мазараки, неизвестно приблизительно когда и по каким причинам появившегося на берегах Невы,
красавица Калисфения Фемистокловна, заставляла, если не биться сердца, то смотреть, как кот смотрит на сало, многих петербургских ловеласов.
В числе
красавиц, гостивших в то время при главной квартире, были княгиня Голицына, графиня Самойлова и
жена двоюродного брата светлейшего Прасковья Андреевна Гагарина.
Все это Калинович наблюдал с любопытством и удовольствием, как обыкновенно наблюдают и восхищаются сельскою природою солидные городские молодые люди, и в то же время с каким-то замираньем в сердце воображал, что чрез несколько часов он увидит благоухающую княжну, и так как ничто столь не располагает человека к мечтательности, как езда, то в голове его начинали мало-помалу образовываться довольно смелые предположения: «Что если б княжна полюбила меня, — думал он, — и сделалась бы
женой моей… я стал бы владетелем и этого фаэтона, и этой четверки… богат… муж
красавицы… известный литератор…
А болвану Сизобрюхову обещана сегодня
красавица, мужняя
жена, чиновница и штаб-офицерка.
Во время первого же антракта Николеско ушел на сцену к
жене, а Николай Герасимович стал оглядывать в бинокль ряды лож, наполненных миланскими
красавицами.
Когда я перечитываю библейскую повесть о подвиге
жены из Витулии, мне, конечно, странно ставить себя, тогдашнюю маленькую девочку, возле этой библейской
красавицы в парче и виссоне, но я, как и она, не забыла даже одеться к лицу.
ЖенаКрасавица, да часом малодушна.
Избавь-ко нас от Леля и напредки,
За наш черед пускай к себе. Заплатим.
Кажись, рубля не жаль.
В женатых охлажденье
Заметнее еще: на
жен красавицДиковинных, с сокольими очами,
На пышную лебяжью белизну
Упругих плеч — супруги-берендеи
Сонливые взирают равнодушно.
Я лежал и блаженствовал. Вася за мной ухаживал, как за братом, доставал мне книги из шкафа, и я читал запоем. Старик Григорьев заходил по два раза в день, его пятнадцатилетняя дочка,
красавица Надя, приносила печенье и варенье к чаю,
жена его Анна Николаевна — обед.
Величественный Писарев за столом сидел рядом со своей новой
женой — молодой
красавицей, изящной А. Я. Гламой-Мещерской. И она и Стрепетова служили у А. А. Бренко.
Впоследствии узнал я об его женитьбе и камер-юнкерстве; и то и другое как-то худо укладывалось во мне: я не умел представить себе Пушкина семьянином и царедворцем;
жена красавица и придворная служба пугали меня за него. Все это вместе, по моим понятиям об нем, не обещало упрочить его счастия. [Весь дальнейший текст Записок Пущина опубликован впервые В. Е. Якушкиным («Русские ведомости», 1899, № 143).]
Впрочем, брачная жизнь бывшей княжны не была для нее положительным несчастием, потому что Густав Бирон, как известно, чрезвычайно любил свою
жену, черноглазую
красавицу, не уступавшую прелестями старшей сестре своей, некогда невесте императора Петра II. Потеряв золотое кольцо с жениным именем, Густав объявил приказ по полку, что нашедшему и доставившему пропажу он, кроме цены кольца, выдаст еще четыре рубля.
— Божья воля, — вздохнул Федор. — Ну, а
жена твоя? Небось
красавица? Я ее уже люблю, ведь она приходится мне сестреночкой. Будем ее вместе баловать.
— Желаю вам счастья, граф!.. — продолжала, между тем, она как бы подавленным от волнения голосом. — Ваша будущая
жена, говорят, писаная
красавица, умна, добра… Берегите ее от злых людей, граф… При дворе их много… Не давайте вползать к вашему домашнему очагу… Повторяю, желаю вам полного, безраздельного счастья…
«В горной теснине приютился духан… В нем бойко торгует старый Аршак… У Аршака дочь
красавица Като… У Като черные очи и доброе сердце. Ей жаль бедного сазандара, попавшегося на дороге. Она приводит его в духан и дает ему есть. Сазандар благодарит Като и желает ей доброго жениха. А гости в духане смотрят на Като и говорят: „Это добрая девушка. Взять ее к себе в дом — значит получить благо, потому что доброе сердце
жены — величайшее богатство в доме Грузии“…»
Воронцов жил с
женой, Марьей Васильевной, знаменитой петербургской
красавицей, и жил в маленькой кавказской крепости роскошно, как никто никогда не жил здесь.
Воронцов сел в середине длинного стола. Напротив его села княгиня, его
жена, с генералом. Направо от него была его дама,
красавица Орбельяни, налево — стройная, черная, румяная, в блестящих украшениях, княжна-грузинка, не переставая улыбавшаяся.
Человек, которому сорок лет, у которого
жена красавица, начинает ухаживать за мной, говорить и делать глупости.
От кого это? (Распечатывает и читает.) Вот еще мило! Любовное послание. И от кого же! Пожилой человек,
жена красавица. Мерзко! Оскорбительно! Что делать женщине в таком случае? И какие пошлости написаны! Какие глупые нежности! Послать его назад? Нет, лучше показать его кой-кому из знакомых да посмеяться вместе, все-таки развлечение… фу, как гадко! (Уходит.)
Каратаев, который в Багрове боялся Степана Михайлыча, а дома боялся
жены, иногда и хотел бы полюбезничать с Софьей Николавной, да не смел и только, пользуясь отсутствием супруги, просил иногда у молодой позволения поцеловать ее ручку, прибавляя, по обыкновению, что такой писаной
красавицы нигде не отыщешь.
Старая женщина в отрепанном пальто, в деревянных сандалиях, пела, высоко подняв голову, мучительно-стыдящимися глазами глядя поверх толпы. Видно, была
красавица, чувствовался хороший когда-то голос и хорошая школа. И вдруг Катя узнала:
жена бывшего городского головы Гавриленки, которых тогда выселили от Миримановых.
— Женатый, женатый, и его
жена просто
красавица, а вот видите же, околдовала его баба, у которой, с позволения сказать, ни кожи, ни рожи.